Лена и Жан Вебер

Ничего не предвещало нашу вcтречу. Дочь русских эмигрантов, я родилась в Париже. Мой отец и его брат убежали из Украины в 1917 ом году. Моя мать встретилась со своей сестрой во Франции около 1939 ого года. Жан и Лена обе жили в Кламаре, где было значительное русское сообщество. там они и встретились. Моя мать не любила моего отца. Ей пришлось выйти замуж за него, потому что моя мать беременела. Отец, как все русские, работал таксистом. Дома нас было трое детей. Нам приходилось ходить в русскую школу, ездить в русский лагерь отдыха, говорить по-русски, есть по-русски, думать по-русски, писать по-русски, читать по-русски. Даже Золя! Семейная жизнь была тяжёлой, иногда жестокой. Мои родители очень часто ссорились. Мой отец молча переносил крики и удары моей матери. С пяти лет я обещалась себе, что буду любить своего мужа, своих детей и никогда не повтарять, что я видела в детстве.
Когда мне было семнадцать лет, мать решила, что мне пора выйти замуж за ... церковного служителя. Я так испугалась! Я ответила ей, что было очевидно, что это не она, а я буду спать с ним. Я получила самой большой шлепок своей жизни! Я только мечтала уйти навсегда из этого дома. Ангел услышал меня!

Когда его спрашивали, как мы встретились, Жан всегда отвечал : Ћв результате ошибкиЛ.
В юне 1959ого года мне было 18 лет. Я работала в Экзархате Московской Патриархии в западной Европе, в 15 ом районе Парижа, на улице Петэл.
Однажды звонит телефон.
- "Алло, это Лена!"
- "Алло, это Жан!", отвечает мужский голос.
Я тогда жила в очень серёзном окружении русской церкви и была в зависимости от своей матери. Я не имела обыкновение давать свой номер, особенно мужчинам. Я не знала, кто бы это мог быть - Жан.
- "Какой номер я набрал?", спросил он.
Я ему дала номер, понимая, что он ошибился: он искал отсутствующих абонентов. Он начал болтать.
- Вы живёте с родителами?
Я молчала как рыба. Я смогла только ответить маленькое "да".

На следующий день снова звонит телефон. Это Жан. В этот раз я разговариваю с ним. Он мне говорит, что у меня красивый голос, что он фотограф, что он хочет меня снимать. Моя мать мне всегда обясняла, что нельзя доверять фотографам. Они все сатиры! Я отказалась и ответила:
- "мне 35 лет, я маленькая, толстая и совсем некрасивая"
- "хорошо, а мне 75 лет и у меня деревянная нога! Давай встретимся!" ответил он мне.
И я согласилась. Мы должны были встретиться у памятника погибшим 15 ого района. Из своего окна я могла видеть памятник и решить подходить или нет, если мужчина мне понравится. Но я пошла!
Он остолбенел, когда я сказала "это я". Он увидел молодую, белокурую, высокую и тонкую девушку в чёрных очках и в изящном платье на манер

Великолепная переписка и тайные встречи

Мое счастие длилось не вечно. Нескольско дней спустя, мне пришлось уехать за город, чтобы заменить наставницу русской лагеря отдыха, которая внезапно оставила детей одних.
Мы начали переписываться. Он мне посылал великолепные письма. Он мог хорошо писать мне на любым клочке бумаги, скатерти, что бы не нашёл. Он играл словами, даже словами адреса. Несмотря на это, я всегда получала письма.
Мне так хотелось его видеть.
После лагеря я решила провести несколько дней в Швейцарии. На обратном пути в Париж мы с Жаном встретились в Дижоне: наши первые любовные дни свободы.
Я чувствовала себя такой счастливой и желаенной. Он мне говорил, что я красивая, тогда как моя мать твердила мне обратное.
Я поняла, как любов может осчастливеть. Я должна была её защитить, чтобы ничто и никто не уничтожил эту любовь. Больше всего моя мать. Она умеет испортить всё, что в жизнь красиво.

Нам было повезло. Жан работал недалеко от места моей работы. Мы встречались, как можно чаще. Я рвала как сивый мерин. Моя мать ничего не заметила. Тем не менее я распускалась. Тайна была хорошо защищена.
Этот образованный и умный мужчина, фотограф, великодушный, смешный и соблазнительный понимал меня, мои раны. С ним я открывала новые перспективы, изучала всё, что мне всегда запрещали и прятали. От меня ему подарила мой энтузиазм, мою фантазию и молодость.

Оставте меня жить мою жизнь

После года и несчётного количества лжи мы оба уехали на каникулы, чтобы проверить, созданы ли мы друг для друга. Я придумала какие-то каникулы с подругой. Когда мы вернулись, мы решили жить вместе.
Я оставила чемодан у Жана и пошла домой. Моей матери не должно было быть дома. Но она оказалась дома. Я придумала последную ложь, чтобы она быстро уехала с братом и сестрой. Я написала письма. Одно отцу и одно матери.
Я их просила больше не заниматься мной и остать меня жить мою жизнь. Я не говорила о Жане. Я боялась, чтобы моя мать всё разобёт. Она, по-моему, не любила счастливых людей.

Мы поселились в квартире Жана, где я всё ещё живу. Никто не верил в наш союз. Друзья давали 15 дней нашей истории. Наташа родилась три года спустя. Мы провели 25 лет в любви, восхишение и уважение. Конечно споры были, как и во всех семьях.
Незадолго своей смерти Жан сказал мне: " мы разделили вместе часть жизни. Это было чудесно!"
Он был старше меня на 32 года.